Возрождение Древних Знаний

СобралИсь,как-то,вместе подруги -
Жёны старых друзей-алкашей.
Говорят :"Задолбали супруги.
Проучить надо наших мужей!
Им бы только до визга надраться!
Каждый день вдребадан и в дымЫ!
Мы не станем ругаться и драться,
Сами в стельку напьёмся и мы!"
Что ж,замётано. Водки купили.
Но не знают,где вместе им сесть,
Чтобы сказка их сделалась былью,
Выпить "горькой" за сладкую месть.
Дома - дети. На лавках - "Тортиллы".
Деться некуда,всюду народ.
Тут одна из троих предложила:
"Может,кладбище нам подойдёт?"
Долго ль пили они на погосте,
То не важно. Важнее итог.
Протрезвели мужья их от злости,
Даже пива не лезет глоток.
Собрались они вместе наутро,
Всех троих озадачил вопрос:
Почему жёны,как халабудры,
Заявились,буяня в разнос?
Первый выдавил : "Алкоголичка...
С мужиком моя Катька была!
Напилась!Вся в грязи,как чумичка!
И букет хризантем принесла!"
А второй говорит : "Эх ты,Рая...
У моей не один был мужик!
Как с помойки припёрлась! Бухая!
И при ней два букета гвоздик!"
Третий голову обнял в страданьи,
Две слезинки сронив на пальто.
Он, в груди подавляя рыданье,
Простонал только : "Люся...За что?!
Ну,с одним!Ну,с двумя!Я бы понял!
И простил бы без матерных слов!
Ты ж,в земле,как боец с поля боя,
Возвратилась с корзиной цветов!
Юбка порвана,косо надета,
В волосах кипа грязной листвы,
На груди вьётся чёрная лента :
"Мы с тобой... От одесской братвы"...

Радуюсь, пользуюсь карточкой и телефоном, с друзьями беседы долгие веду. Раньше я, к примеру, так только, если по важному делу, звонил. А теперь чуть что – тянет с друзьями поделиться, что в магазине продают или что по ящику показывают. Ну, думаю, не прогадал я. У меня теперь общение без границ получилось. Играю, так сказать, главную роль. Это девиз такой у моего нового оператора. «Играй, - говорит, - собака, главную роль!» Играю.

Дня два порадовался, поигрался, звонит мне кто-то на новый мой семизначный номер.

- Алло, - говорю. Тон важный у меня, как положено владельцу синей карты.

А там мужик какой-то неизвестный.

- Это, - говорит, - техподдержка или как?

- Нет, - говорю. - Это вы, уважаемый, маху дали. Номер этот - личная моя собственность. К технике отношения не имеет.

Повесил он трубку. И я повесил.

Часа два проходит, снова звонок. Девушка звонит, молоденькая, и голосишко такой жалостливый.

- Скажите, - говорит, – что же мне делать? Нет Интернета и нет, вторые сутки пошли.

- Тут, - говорю, – я вам помочь не могу. И вообще, мне довольно странно, что вы ко мне с такими вопросами обращаетесь.

- Ну как же, - говорит, – раз ваш номер написан, так к кому же мне обращаться?

- Я, - говорю, - милая, объявлений со своим номером на столбах не развешивал, так что вы что-то напутали. Всего вам доброго.

Отбой нажал и задумался. Пока думал, снова звонок. Опять страждущий звонит. Со своим отдельным горем.

- Не могу,- говорит, - баланс пополнить, хоть ты плачь. И Интернета нету, соответственно. Предоставьте кредит за ради Христа. Я вам сейчас номерок квитанции продиктую.

Жалко парня стало.

- Диктуйте, - говорю, - ваш квиточек.

А сам думаю – он сейчас, наверное, другому кому-нибудь позвонит, пусть тот с ним и разбирается. Всё равно я только моральную поддержку могу оказать.

Но утомляет меня уже это всё потихоньку. Надо, думаю, разобраться. Звоню в магазин, где симку покупал.

- Что ж вы, - говорю, - собаки, делаете? На кой ляд вы мне чужой номер продали?

- Нет, - говорят. – Не выдумывайте, уважаемый. Номер ваш вполне оригинальный, нигде не засвеченный.

- Как же, - говорю, – когда ко мне со всякими слёзными просьбами звонят. А я, имейте в виду, помочь не могу, не хватает подкованности.

- Ничего, - говорят, – не знаем. У вас если претензий накопилось, так вы звоните оператору. Это он нам карточки привозит, а мы за что купили, за то и продаём, не считая комиссионного сбора.

Ладно, думаю, и правда. Всё ж таки не тухлую колбасу они мне продали. Запечатанная была картоночка с симкой, так может, они и не виноваты. Надо и правда оператору звонить. Звоню, значит.

- Так и так, - говорю. – Получается, что мой номер с каким-то другим спутанный. Звонят мне со всякими странными вопросами.

- Этот, говорят, номер, вовсе и не вам принадлежит, не придумывайте. А является его полноправным владельцем такой-то Телеком. Фирма такая, если вы не в курсе. Уж года два как.

Ну, думаю, надо в Телеком звонить. Авось там люди порядочные, чем-нибудь да помогут. Звоню.

Там мне девушка отвечает. Долго меня туда-сюда перенаправляла, никак не могла взять в толк, к кому с таким вопросом меня определить. Полчаса футболила. Наконец, пристроила-таки меня кому-то.

У меня, надо сказать, к тому моменту несколько нервишки расшатались уже. Потому как толку мне никак не добиться, а между этими тремя звонками у меня сплошняком вызовы идут, и догадываюсь, что от страждущих, только сбрасывать успеваю. Расшатались нервишки, да. То есть я даже несколько осатанел уже.

Поэтому как только мне ответили-таки, я в лоб спрашиваю:

- Ваш такой-то номер? – К стенке, думаю, вас сейчас прижму. Не отвертитесь.

А мне то ли мальчик, то ли девочка отвечает. Лениво так, знаете, даже с зевотой.

- Наш, говорит. Как же не наш, он и на карточках оплаты у нас прописан, чтоб сразу клиенты наши дорогие знали, у кого помощи попросить в случае чего.

- Как же? - говорю, - Когда я этот номер купил по-честному, за кровные свои рубли.

- Это, - говорят, – проблемы не наши, мы такой мелочью не занимаемся. Карточек, говорит, выпущено всего что-то вроде как миллион или около того. Вы подождите, они кончатся года через два, да и будете жить спокойно и радоваться. Нам-то номер этот давно не нужен, вот только карточек навыпускали, самим обидно.

- Что ж это, - говорю. – Как же мне два года ещё терпеть? А кроме того, меня же совесть мучает. Мне люди звонят, как господу Богу, можно сказать, надеются. А мне и сказать нечего.

- Это, - говорит, – ваши личные сложности. Вот, - говорит. – Мне тут подсказывают, что, оказывается, карточек на днях ещё миллион начали печатать с вашим телефоном. Нам денег, - говорит, - на дизайнера жалко, чтобы номер на них поменять. У нас дела есть поважнее.

И трубку повесил. Послал то есть меня.

Сижу думаю, что делать. А телефон звонит без остановки. Нет, думаю, так дело не пойдёт. Надо выше идти, к самому что ни на есть начальствующему элементу. Звоню снова в этот Телеком, будь он неладен.

- Соедините, - говорю, - мадам, меня с вашим директором, а то я за себя не отвечаю.

Ну, соединила, правда, безо всяких разговоров. Демократию демонстрируют, сволочи. Мол, нашему директору и самая мелкая сошка может позвонить, и ничего, не откажет, как отец родной с ней, сошкой, поговорит.

Ну, директор, правда, ничего. Выслушал меня от начала до конца. Вежливый. А потом, вежливо опять-таки, мне и говорит.

- А идите вы на фиг.

И трубку повесил.

Дальше сижу. Думаю. А звонки идут. Видать, сломалось что-то в этом самом Телекоме, остался народец без всемирной сети. И расстраивается, конечно, по этому поводу. И ко мне за помощью обращается, потому что больше некуда, раз на карточке мой телефон написан. Семизначный.

Несколько раз я ещё в Телеком звонил. Просил номер мой с карточек убрать. Но так и не убрали. "Выкусите, - говорят, - что напечатано, то напечатано, никакой возможности из продажи изъять нету". Где покупал, там и вовсе разговаривать не хотят. И оператор, собака, не реагирует. Зато узнал я, как этого телекомовского директора зовут. Писунов его фамилия, Анатолий Валерьяныч.

Вижу, никак мне с ними не справиться, даже от обиды чуть не выкинул эту самую симку к чёртовой бабушке. А потом думаю – нет, так дело не пойдёт. Всё ж таки хоть моральное удовлетворение получу. И стал получать.

К примеру, звонит мне страждущий, помощи просит.

- Не могу, - говорю, - вам помочь никак. Весь наш Телеком в дугу пьяный валяется, отмечаем день взятия бастилии.

- Как так? – кричит. – Как ваша фамилия, я жаловаться буду!

- Писунов я, - говорю. – Анатолий Валерьяныч, сторож местный, один только на ногах и стою с горем пополам.

А то так вот можно. Звонят, спрашивают, когда Интернет будет. А я им так с ленцой:

- А не будет, - говорю. - Кончился. Ваша, - говорю, - фамилия, как на грех, напомнила нашему директору девичью фамилию его тёщи, так он вас отключил, чтобы душу себе не бередить.

Так у меня фантазия, надо сказать, развиваться стала от всего этого. Столько ответов напридумывал, хоть записывай. И начальником кладбища представлялся, спрашивал, из какого склепа беспокоят, где со связью неполадки. И советовал свет во всём доме отключить, чтоб Интернет заработал. Получаю, в общем, моральное удовлетворение.

Устаю иногда. Выкинуть, думаю, симку эту к чёртовой бабушке. Так номера жалко. Семизначный всё-таки.

Откуда он откопал эту мымру? Все ведь у нас было хорошо, жили вдвоем – я и мой Игорек. Ох, золотые были дни! Ненаглядный принес меня с выставки кошек: он туда по случаю с приятелем зарулил, а тут я – Алиса Айгун Алмаз для Анны. Сижу себе в клеточке, смотрю на мир медовыми глазками. Шотландская вислоухая кошечка, полтора месяца, батюшка мой – Интер Чемпион, лучший производитель клуба, матушка – представительница лучших кровных линий Бельгия – Голландия – Германия. Вы бы прошли мимо такого чуда? Игорек прошел было, но тут я на него посмотрела и вздохнула – тесно в клетке, лапки затекли от пятичасового сидения. Он и «пропал»…

Приехали домой, чую – берлога холостяцкая. Пахнет пельменями, колбасой, разлитым когда-то коньяком. И развратом. Ну, в смысле, приходящими женщинами, постоянной конкурентки вроде бы нет. Зашла в ванну – так точно! В стаканчике одна зубная щетка, шампунь только для мужчин, а на тоненькой батарее куча носков. Я осторожно принюхалась – чистые. Ну и ладно: чистоплотный мужик – уже хорошо. Ведь мужчине что нужно? Женщина ласковая, чтобы песенки на ночь пела и мимо лотка не ходила. А с этим делом у меня все в порядке – в питомнике научили. И зажили мы душа в душу.

Любить по-шотландски
- Алиска, совесть есть? Второй пакетик корма за вечер съедаешь.
- У меня был сложный день. Ты целый день где-то пропадал. Понимаю, что на работе, но знаешь ли ты, Игорь, что такое женское одиночество?
- Алиска, ты хоть бы мяукнула…
- Не могу, мы по природе не болтливы. Завел бы сиамку – уже бы залепил уши воском или отвез крикунью к таксидермисту.
- Ну будет тебе обижаться. Ишь, вздыхаешь как тяжко и смотришь, словно понимаешь все. Иди сюда, брюшко почешу.
- О, это всегда с превеликим удовольствием! Ну-ка подвинься, а то целый диван занимаешь…

Каждый вечер мы лежим на диване, Игорек дремлет под бормотание телевизора, а я рассказываю ему о нелегкой женской доле. С утра он на работу – я к окну, проводить милого. Вечером только заслышу его шаги на лестнице – уж тут как тут, слово ласковое сказать, об ноги потереться. За что же ты, любимый, бываешь так жесток? Ну, что молчишь? Кто вчера, выливая мой лоток, брезгливо поморщился и ляпнул:
- Алиска, вроде воду почти не пьешь, откуда же такие лужи напрудить успеваешь?
Из личных резервов. Может, я солнцеед. Влагу и пищу беру из воздуха. М-да, насчет пищи не очень убедительно получается. Хорошо, значит, только влагу.

Иногда Игорек открывает глаза, переключается на музыкальный канал и разглядывает тамошних красоток:
- Ого, какие ножки!
Я в этот момент люто сожалею, что не могу двумя лапами выдернуть вилку адского ящика из розетки. Ну какие там ножки? Всего две, ни шерстинки, да еще и хвоста нет. И ходят не на четырех лапах, а всего на двух. Про то, какие песни они орут дурниной, вообще не хочу говорить. Эх, любимый, не понять тебе, что истинная женщина – теплая, пушистая, в меру прожорливая и безмерно любящая. Тут Игорек понимает, что был неправ:
- Ну, чего завелась? Ишь, мурчит, словно трактор. Ладно, давай мириться. В воскресенье на выставку кошек пойдем? Я тебе ошейник с бантиком надену!
Я ласково бодаю его головой в ладонь, давая понять: ох, дамский угодник! Только ошейник желательно не с бантиком, а с крупным янтарным камушком. Но, увы, последнее от меня не зависит.

«Измена – нет живучей слова…»
Ох, чуяло сердце беду. А может, ворона накликала, что целое утро над окном надрывалась? Вечером Игорек не пришел. Я ходила, нервно мурлыкала, с горя даже половик когтями драла – ну совесть есть? Человек он или животное неразумное? В час ночи перевернула мусорное ведро и назло ему наелась колбасных шкурок – мне будет плохо, а ему стыдно. До четырех утра жалела, что так отвела душу на шкурках: пить хотелось нестерпимо, а вода в блюдце несвежая. Вот она, замужняя жизнь! И некому тебе стакан воды подать! Я заплакала.

А поздним утром дверь распахнулась, и явился мой Игорек собственной персоной. Под руку с какой-то кралей.
- Проходи, Марина, раздевайся, вот тут вешалка. Алиска, ты где? А у нас гостья! Ну-ка, выйди покажись!
- Ага, разбежалась. Вот радость в доме – Марина пришла! Приличные женщины за таких гостей скалкой по голове «причесывают». Может, мне на задних лапах пройтись?
Марина, дурно пахнущая страшными духами, наклонилась и взяла меня на руки:
- Здравствуй, Алисонька! Давай знакомиться. Ой, какие у тебя мягкие лапки! Прелесть, а не кошечка…

А потом эти люди (да звери они, а не люди!) стали готовить обед. Меня с позором изгнали из кухни, мотивируя тем, что я якобы мешаюсь под ногами. К трапезе, правда, пригласили. Марина угодливо предложила кусочек колбаски. Вспомнив свои ночные колбасные мучения, я чуть было не зажала лапами рот и на двух ногах не выскочила в санузел. Но беды только начинались. Игорь открыл бутылку чего-то страшного: шипучего, пахнущего прокисшим виноградом и радостно сообщил:
- Алисонька, теперь Марина будет жить с нами, мы любим друг друга.
А я, чтобы не разреветься, развернулась и вышла.
Теперь я точно знаю, что мужская измена пахнет прокисшим виноградом.

С соперницей под одной крышей.
- Алиска, ну как тебе не стыдно?
- А что я такого сделала?
Марина собиралась на работу, я вышмыгнула навстречу, словно собираясь обнять ее за ноги на прощание, и как бы невзначай зацепилась коготками за колготки. Говорите, последняя пара? Ай-ай-ай, как досадно. А ты, Мариночка, найди себе другого мужика, побогаче, чтобы колготок было, как блошек у дворовых мурзиков. А моего Игорька оставь в покое, он для меня дороже валерьянки… Вечером меня ждала расплата – когтеточка. Эх, Игорь, хоть я тебя и люблю, но ты изверг хуже Шарикова.

- Алиска, да что с тобой происходит? Ты же натуральный вредитель!
- Я-то здесь при чем?
Эта фифа красилась, разложила на диване все свои коробочки, ну я одну лапой и тронула. Коробочка перевернулась, тени рассыпались по всему дивану. Но меня тоже можно понять – я женщина, к макияжу тяготею.

- Да что же это за кошка, сущее наказание!
- Господи, ну что вы опять все на серого валите?
Клянусь, откуда мне знать, что ваша Марина такая пугливая. Ночью она встала по надобности, как поется в песне, не видно не зги. Ну я и подвернулась под ноги. Заорала, конечно, все-таки такая глыба на мягкую пузяку мою наступила ножищей. А эта глупильда испугалась да и шарахнулась об дверной косяк. Хе-хе, я же говорила, что буду драться за своего мужчину!

Что со мной?
О кошачьи боги, что происходит? Почему мне так хочется мужчину? Да не Игоря, от которого пахнет машинным маслом и чипсами со вкусом сыра, а нормального шотландского парня? Чтоб за холку ласково укусил, чтобы чуть-чуть оцарапал, если захочет. Но на безрыбье и Игорь – лучший производитель питомника. Себя не узнаю. Постоянно хочется петь песни про любовь, весну и мужское коварство. Игоря встречаю песнями, Марину «осчастливила» лужей на новых сапогах и всегда тянет сделать гимнастику. Прогнуть спинку, показать всем, какой у меня красивый хвостик и все, что к нему прилагается. Я знаю, это нездоровое питание, сквозняки и неврозы. Видимо, я страшно больна. Возможно, даже смертельно.

Выпустите меня!
Куда вы меня несете? Что это за незнакомая клетка? Вы что, у... усыпить меня хотите? Ах, Алиса-Алисонька, Алмаз для Анны! Кончилась твоя жизнь, головушка садовая. А ведь и толком не пожила, на выставке только тройку раз была! Шутка ли сказать, даже в ветклинике не была, ветеринар Павлик на дом приходит! Что же, Игорь, ты волен делать со мной что угодно. Я тебя любила и поэтому прощаю. Марину береги, хотя нет, не береги. Усыпи и ее заодно, предатель вероломный!

Вот так поворот сюжета! Какой приятный шотландский паренек, сразу видно, воспитан хорошо. Говорите, весна нынче ранняя? Ах, ха-ха, весна - пора любви, а любовь не бывает ни ранней, ни поздней. Предлагаете пожить у вас денек-другой? Не знаю, будет ли это удобно, но если вы настаиваете…

Вчера я съела четыре пакетика корма за день, а Игорь с Мариной только радовались. Видела себя в зеркале: наверное, меня укусил гигант и заразил гигантизмом. В животе постоянно урчит и слышится шевеление. Думаю, там поселились «чужие», как в том страшном фильме, который мне пришлось смотреть, когда Игорь заснул и не выключил телевизор. Постоянно хочется спать и говорить с Мариной. Мне кажется, как женщина, она должна объяснить, почему мне дико хочется колбасных шкурок…

1. Если это настоящий шаолинский монах, то он просто не позволит вам это сделать.

2. Если это шаолинский монах, которых только начинает постигать секреты боевого искусства, то он поблагодарит вас за преподнесенный урок.

3. Если это ненастоящий монах, то так ЕМУ ГАДУ И НАДО!!!

Василиса жила по соседству с колдуньей старушкой.
Красота Василисы карге не давала покоя!
И решила она превратить Василису в лягушку,
Потому что нельзя быть на свете красивой такою!

Не ждала Василиса дурного в судьбе поворота.
Бабка ночью над ней заклинанья шепнула слова
И на утро проснулась она посерёдке болота.
На себя в воду глянула - «Мать твою! Что за…ква-ква?!»

Постоянный сквозняк, комарами набитое пузо -
Жизнь болотная «красную девицу» сделала злою.
Как-то раз еле лапки она унесла от француза,
А потом чей-то сын чуть совсем не угробил стрелою.

Этот сын как узрел, что упала стрела на лягушку,
Сел на пень и немедля достал из-за пазухи фляжку.
Взбил волосья дрожащей рукой на кудрявой макушке
И в себя опрокинул поллитра отменнейшей бражки,

А потом (не ждала Василиса и тут поворота)
Отловил он её, завернул в белоснежный платочек,
Посадил в свой карман и страдая хмельною икотой,
Прочь отправился он от унылых болотистых кочек.

Пока тело нетвёрдо шагало на автопилоте,
Вася времени даром в кармане большом не теряла,
А, усевшись удобненько на сторублевой банкноте,
Документы спасителя тихо она проверяла.

Тело (как оказалось, царевича!) что-то невнятно,
Но упорно бубнило дорогой про горькое лихо…
Старший брат, мол, стрелою прошил зад боярышне статной.
Средний стрельнул - пришпилил кокошником к стенке купчиху.

«Все как люди! И каждый сумел подстрелить себе бабу.
Нынче женятся (после такого нельзя не жениться!)
Я ж, дурак горемычный, в невестки несу бате жабу.
Нате, батя, аквариум - чаще меняйте водицу!»

Вася, слушая царский бубнёж, только диву давалась,
Это ж надо додуматься бить по невестам из лука?!
Но на этом, увы, размышление Васи прервалось,
Потому что царевич в карман запустил свою руку…

Вылезай, мол, приехали! Ссажена с царской ладошки,
Вася царские стала разглядывать апартаменты.
Но недолго - у царской, дремавшей поблизости, кошки,
Головой прямо в пасти она оказалась моментом…

От царевича хищница тут же урок получила,
Да такой, что потом сырым мясом с неделю давилась
И открученный хвост тоже где-то с неделю чинила.
Василиса же в царского сына мгновенно влюбилась!

Ввечеру царский сын снова с горя схватился за бражку,
Но, представьте себе, не успел тяпнуть даже чекушку,
Как кондратий едва не хватил с перепугу бедняжку -
С человеческой речью к нему обратилась лягушка!

«Спать ложиcь, милый Ваня!» - лягушка ему заявила.
Не кручинься, мол, утро - оно завсегда мудренее!
И на ужин себе комаров языком (!) наловила…
«Перебрал, видно, я… и мерещится, блин, ахинея…» -

Так подумал Иван, головою ложась на подушку.
«Только белой горячки мне бедному недоставало…»
Лишь уснул, как к нему (скок-поскок) подскочила лягушка
И в хмельные уста Ваню милого поцеловала…

Ночью Ване, естественно, снились одни только жабы -
Разноцветные (разной, видать, лягушачьей породы)
Хором песни народные пели они, словно бабы…
В сарафанах вкруг Вани водили они хороводы…

Заметался Иван, застонал и скорее проснулся.
Захотелось сердешному выпить…студёной водицы.
Ковш хотел он нащупать впотьмах, но рукою уткнулся
В грудь высокую рядышком с ним почивавшей девицы!

Вот тогда то и стало Ванюше действительно страшно!
Василису за грудь вновь пощупав дрожащей рукою,
Чиркнув спичкой, зажег он огарок от свечки вчерашней
И подумал - Нельзя быть на свете красивой такою…

Скоро… Скоро конец… (чую смутно - читатели рады!)
Царь собрал сыновей, те невест привели на пирушку -
Старший сын вёл боярскую дочь (ту, с прострелянным задом),
Средний сын вёл купчиху (картавую, всю в конопушках)

А потом… (иль замешкавшись, иль выжидая момента)
Василису ввёл Ваня, страдая похмельной башкою…
Царь, её увидав, не придумал умней комплимента -
«Дорогая невестка, нельзя быть красивой такою!

сперто

Знаю я один простенький салатик с ветчиной. А тут, как раз, ветчина осталась - никто не ест. Дай, думаю, сделаю сапатик для разнообразия. В салатик идут ананасы. Открыла банку, вынула фрукт - остался сок. Пить не хочется, выливать жалко. Знаю я один кексик, в него сок по рецепту кладут - ананасовый или апельсиновый. Закрутила кексик, в него почему-то из яиц только желтки. Белки остались. Выбросить жалко, хранить - всё равно в конце концов выброшу. Подумала - можно безе сделать. Ничего сложного. В безе лимонную кожуру натерла. Остался лысый лимон. Если его тут же не употребить, засохнет! Ну, лимон это просто. Соус отличный получается для салата. В салат нарезала пол-луковицы. Только большие луковицы в доме!

Оставшуюся половину - что с ней делать? Решила томатный соус для спагетти пожарить, больше жарить с луком было нечего. Открыла банку томатной пасты, употребила половину. А вторую половину куда? Забуду ведь в холодильнике, а она без консервантов пропадёт. Решила сварить борщ. Для борща не нашлось капусты. Пришлось поехать в магазин. В магазине купила капусту, морковку, селёдку, сосиски, колбасу, салфетки, стиральный порошок, скатерть (по скидке), тапочки (тоже по скидке) и прокладок три пачки на всякий случай. По дороге из магазина заехала в банк - вложила чек, потом рядом в фотоателье забрала фотографии, забрала брюки из починки, купила в булочной булочки мужу на завтрак. Еле дотащила всё это от машины до лифта. Сварила борщ, уже не заметила, осталось ли что-то. Села на диван, включила телевизор.

Дура! Надо было вылить на фиг этот сок!!!

Всем Женщинам Посвящается....

Собирается купец за три моря. Спрашивает дочерей:
- Каких гостинцев привезти вам, дочери мои любезные?
- Привези мне, батюшка, лекало - молвила старшая.
- Лекаря что ли?
- Да нет, батюшка. Лекало. Овалы чтобы рисовать. И линейку логарифмическую.
- На сколько сантиметров, доченька?
- Без разницы, батюшка. Запомнишь ли?
- Запомню, старшенькая. А тебе чего привезти, средняя дочь моя?
- А мне, батюшка, тестер привези.
- Хлеб до сухаря дожаривать чтобы?
- Да не тостер, батюшка, а тестер. Прибор такой. Измерительный. С концами чтобы, зажимами, в чехольчике чтобы. До килоома чтобы. И электронный не бери. Старый хочу. Привычней он мне.
- Оххх. - вздохнул отец - А тебе что привезти, младшенькая?
- А мне, батюшка, привези станок фрезерный. А еще - электролобзик, болгарку, перфоратор бошовский и элекросварку компактную. А электродов не вези, батюшко, я их тут на стройке натырю.
- Вашу мать!! - закручинился отец - Вы же женщины!!! Вы же на выданье!!! Фиг вам, а не электролобзик!! Тебе помаду, тебе помаду, а тебе, младшенькая - помаду, лак для ногтей и журнал "Космополитен"!!! И пока меня не будет - чтоб вышивали крестиком!!! Ясно??? Заборы не строить, канавы не копать, дрова не рубить!!! Дал же бог дочерей....

сразу вспомнила нетовскую байку - делюсь:

Приготовление каштанов

В субботу пошла на рынок, дабы прикупить на неделю грядущую еду в видефруктов, овощей и туалетной бумаги. Помидорки, апельсинки, бананы всякие. Уже рассчитываюсь с продавцом, как краем глаза замечаю на прилавке, в низеньком ящичке, что-то такое темное, деформированные заячьи какашки напоминающее.
- А что это? – вопрошаю я.
- Эээ, эта кашьтан. Свежий, вкусьный! Толька сабрали!
- Ааа… Эта… А как его кушать-то?
- Ай, расколешь его немного и кипятком и чуть-чуть соли, да?
- И вкусно?
- Вай, как вкусно! И полезно тоже сильно, да!
- Нуу… Взвесь немного… Понравится, приду еще куплю.

Пожилой кавказец взвесил мне пакетик каштанов и я навьюченный пакетами поковыляла в машину. Надо сразу сказать. Приготовленные по его рецепту каштаны вкуса оказались безобразного, вида отвратительного, и заколебалась я каждый каштан расколупывать. Хорошо, что приготовила только пять каштанин. Села значит над коричневой кучкой и принялась думу думать. Дума была об одном – как приготовить сей диковинный овощ?

Все мои знания касающиеся каштанов ограничивались поговоркой – «Таскать каштаны из огня чужими руками» и строчкой из песни Шуфутинского –
«Каштаны негры продают на площади Конкорд». Еще правда была «Каштанка» классика, но это уже несколько другое блюдо.
Исходя из своего багажа знаний я сделала несколько выводов. Первый гласил – Раз «каштаны из огня», то их можно жарить. Второй вывод – раз сами
«негры их продают», да еще и «на площади Конкорд», значит продукт должен быть вкусным и наверно типа семечек. А семечки, подумала я, подтверждая
первый вывод, надо жарить. Достала я сковородку тефлоновую, масло подсолнечное и лопатку пластиковую.Немножко масла в сковороду, каштаны туда, все перемешиваем, чтобы они заблестели масляными боками…
Быстро зашкворчало масло, в такт ему зашкворчали мои мысли в предвкушении редкостного в наших краях деликатеса. Почему-то мне казалось, что каштан будет напоминать вкусом то жареные семечки, то арахис, то еще что нить вкусное. Вся такая романтичная я сидела в мечтательной дымке, расслабленная телом и душой, когда что-то громко грохнуло и мимо уха со скоростью испуганного пчела пролетела какая-то гадость.
И чито это за муйня?! – благодушно-мечтательное настроение начало покидать меня. истинно так!!! – очередная хрень просвистела мимо носа, врезалась в
стену и упала на стол. Приглядевшись к упавшей фигне повнимательней, я узнала кожуру каштана. Но божешмой! Что с ней стало?! Развороченная
маленьким ядерным взрывом оболочка идентифицировалась только местом старта, которое я определила, мысленно прорисовав траекторию полета
кожурки. Вспомнив свой неудачный опыт приготовления яиц в микроволновке, я слегка занервничала и напряглась. И не зря. Потому что в следующую секунду на плите заработала установка ГРАД, поливая смертоносными зарядами всю кухню ну и меня естественно.
Порванные каштаны летели с отчаянием японских камикадзе, сея грязь и бардак всему живому. Из «всего живого» на кухне была только я и поэтому
выбора не было. Лучше умереть стоя, чем жить с каштаном в жопе! Тем более, что рвануло только мала толика этого дерьма. Я с ужасом представила, что будет когда заработают в полную силу остальные, и затрепетала. Пригибаясь до пола под летящими осколками и бормоча нецензурную молитву, мое тело нелепыми скачками приближалось к огневой точке. Мысли в критической ситуации работают намного быстрее, чем в обычной жизни, и поэтому принятое решение, как это водится, оказалось единственно неправильным. Неправильность заключалась в том, что сковородку надо было с плиты снять несмотря ни на что. Но я, напуганная как олененок, не рискнула трогать эту ужасную машину «каштан-катапульт». Единственное, что пришло в голову, это - крышка. Метнувшись к крышкохранилищу, заодно по дороге два раза истинно так на скользкой плитке лицом в бок, я судорожно схватила
крышку и с победоносным кличем водрузила ее на сковородку. Правда, пока я издавала свой клич, взорвавшийся очередной каштан залетел
мне в открытый зев, чем несказанно меня огорчил. На кухне стихло. Странно. Осторожно, на цыпочках, стараясь не напугать трепетный продукт, я приблизилась к сковороде. Она молчала. Я, пугаясь собственной смелости потрогала крышку ногтем указательного пальца. Тишина.
Ага! Забздели каштановые выродки!!! Реальную девчёнку испугались!!! Ага!!! Я смело выпрямилась, презрительно посмотрела на побежденную сковородку. А вот выпрямится не успела. Хотя собиралася. Из под крышки послышалось что-то похожее на бормотание, будто где-то
далеко в пещере пицот Хоттабычей вспоминают заклинание.
Я прислушалась и пошевелила ушами. Как оказалось - зря прислушивалась. Потому что в следующую секунду грохнуло так, что уши позагибало аж до
колен. Крышка, сорванная со сковородки чудовищной стихией, стремительно поднялась по хитрой траектории и приложила меня по телу. Но это была
фигня. На плите опять заработал доморощенный ГРАД, причем с такой интенсивностью, что до того, как я приняла упор лежа, засрано было все.
Кухня, мебель, посуда и я. Я почему-то оказалась загажена больше всех. Карма такая, что ли? Вот интересно, как такие маленькие плоды могут произвести столько дерьма?! Уму непостижимо! Все когда-то кончается. Когда стих стук каштанов по крышке, которую я лежа держала над головой, на кухне повисла звенящая тишина.
Было настолько тихо, что сначала показалось, что я оглохла. Но вытащив пол каштана из правого уха, я успокоилась. Судорожно вздрагивающая
сковородка, еще не остывшая после побоища, видимо вспоминала самые лучшие моменты битвы и иногда вздрагивала от удовольствия.
Каштаны были везде. Их шкурки и внутренности присутствовали на каждом сантиметре кухни и меня. Взрыв на каштановой фабрик!!! Сенсация!!! Только в нашей газете!!! Террористы взорвали склад с каштанами!!! Невиданная трагедия!!! Много жертв!!! Все в каштановом дерьме!!! И это было не преувеличением.
Теперь я не люблю каштаны, площадь Конкорд и негров.)

Жили в доме, под горою,
Бабка старая и дед -
Дед натурой шебутною
Отличался с юных лет.

Усидеть не мог на месте,
Будто в заднице чирьяк!
Целый день в бегах, хоть тресни,
И не сладить с ним никак!

Как цыплёнок малый весит,
Метр с кепкою в прыжке…
А туды же – куролесить,
Хоть води на поводке!

Если бабка соли пачку
В магазин купить пошлёт -
После в валенке заначку
Обязательно найдёт!

Только утром слезет с печки,
Бабка глядь – простыл и след!
Он уже в кустах у речки,
Голым девкам смотрит вслед….

Да любое с ним общенье
Превращалось в кутерьму!
Вот и в это воскресенье
Не сиделося ему…

Втихаря сходил с проверкой
На соседский огород ,
От сарая стукнул дверкой,
Покрутился у ворот…

Покурил у сельсовета,
У колодца постоял,
У дорожного кювета
Две монетки подобрал…

Забежал домой, украдкой
Из заначки отхлебнул,
Закусил конфеткой сладкой,
Снова в валенок нырнул…

Да повеселело, вроде, -
Казакует старый пень!
Смотрит, бабка в огороде -
Полет грядки целый день.

Он, с гримасою манерной,
Походил туды-сюды…
(Хоть и старый, да уж, верно,
Не испортит борозды!)

Бабка в позе интересной -
Дед кальсоны подтянул,
Да за мягкое за место
Ниже пояса щипнул.

Бабка взвизгнула – "Засранец!
Ща как тресну по башке!
Ишь, что выдумал, поганец,
Вот – глиста на ремешке!

Лучше дело бы затеял,
По хозяйству бы помог,
Заодно бы свой развеял
Бестолковый котелок!"

Дед ей : "Старая кошёлка,
Да тебе б самой сидеть -
Только семечки бы шшолкать,
Да с соседками трындеть..

Никакого антиресу
Мне с тобой – один раздор!
Ну, какого ты бельмесу
Разоралась на весь двор?

Намереньев не имея,
Я тебя бы не шшипал,
Ты сегодня, как стемнеет,
Приходи на сеновал!

Вспомним время золотое,
(Да чаво б не согрешить?…)
Можешь семечек с собою,
Если хочешь, приташшить…"

Вот уж солнце опустилось…
Бабка с дедом в неглиже
Суматошно суетились,
Отражаясь в трельяже…

Наряжаясь не на шутку,
Из себя – бубновый туз! -
Старый даже незабудку
Пришпандорил на картуз!

Бабка меряла серёжки,
Накрутивши бигуди,
Да на всякий случай брошку
Прицепила на груди!

Бусы красные надела,
Новый фартук на халат,
Горделиво поглядела -
Хорошо сидит наряд!

Галстук дед себе поправил -
"Што мы – чай, не пацаны!"
Да любимые напялил
Полосатые штаны!

Подвязался не верёвкой.
А армейским ремешком,
Обе волосины ловко
Разлохматил гребешком,

Да для понту комсомольский
Нацепил на грудь значок!
Бабка глянула по-свойски -
"Вот уж, вправду, дурачок!

Где ж ты, лапоть деревенский,
Енту штуку раскопал?
Ты ишшо бы пионерский
Галстук, сдуру, повязал!"

"Да чаво б ты понимала,
Чем я хуже, чем Делон?
Да куды ж ты подевала
Мой "Тройной" одеколон???"

…Солнце село, в небе звёздном -
Красной искрой самолёт..
Дед, настроившись сурьёзно,
Бабку за сараем ждёт..

Папироской светит старый,
Сено нюхает – балдёжь!…
Возле клуба, под гитару,
Хлещет пиво молодёжь…

Всё темнее, нету бабки,
Дед затылок почесал..
Видно, меряет всё тряпки,
Или смотрит сериал!

Может, в одиночку клюшка
С чаем трескает халву?..
Надо было хоть чекушку
Прихватить на рандеву..

С речки свежестью подуло,
Чтой-то стало холодать…
"Вот ишшо – за старой дурой
Враз оглобли повертать!

Вот уж точно – подкачала,
Хоть ложись да помирай!"
(А когда-то прибегала
Раньше деда за сарай…)

Дед, кряхтя и матюкаясь,
Огорчившись. шёл, до слёз!
И, в потёмках спотыкаясь,
Чуть поленницу не снёс!

Очень старому обидно,
Так вот с нею – не впервой!
…Но не кончился, как видно,
Романтический настрой:

Он, как в годы молодые.
Бросил камушком в окно.
(Видно, мысли озорные
Не утихли, всё равно…).

Шевельнулась занавеска,
Смотрит – бабка изнутри
Распахнула раму с треском:
"Чё те надо? Говори…"

"Ну, чаво не приходила?" -
Возмущённо шепчет дед..
"Мене мамка не пустила" -
Был кокетливый ответ!

Сзади с грохотом поленья
Полетели на траву!!!…
…Утром знала вся деревня
Про ночное рандеву…

Жарким летом, вдоль по речке,
Плыли стайкой караси…
А у клуба – на крылечке -
Гоготало Би-Би-Си!…